Гражданско-правовые формы защиты прав кредитора

Гражданско-правовые формы защиты прав кредитора

 

В соответствии с пунктом 1 статьи 390 ГК РФ цедент отвечает перед цессионарием за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, за исключением случая, если цедент принял на себя поручительство за должника перед цессионарием.

Еще в римском праве был выработан принцип, согласно которому цедент отвечает за существование требования, но не отвечает за то, что может быть взыскано с должника.

Для определения ответственности цедента, передающего другому лицу свое право, принципиальное значение имеет норма статьи 390 ГК РФ, согласно которой первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случаев, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором. Первоначальный кредитор должен нести ответственность согласно общим началам гражданского права, в частности обязан возместить доказанные убытки нового кредитора (например, дополнительные судебные издержки).

В пункте 8 Обзора практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации (приложение к информационному письму Президиума ВАС РФ от 30 октября 2007 г. № 120) Президиум ВАС РФ утверждает уже, что "допустимость уступки права (требования) не ставится в зависимость от того, является ли оно бесспорным и обусловлена ли возможность его реализации встречным исполнением цедентом своих обязательств перед должником".

По мнению А.А. Лукьянцева, В.С. Бурова, плохо, что теперь (после издания упомянутого выше информационного письма Президиума ВАС РФ № 120) возникла неясность в вопросе, считается ли действительной сделка цессии, если уступаемое право требования обусловлено встречным исполнением (со стороны прежнего кредитора в пользу должника), и такое встречное исполнение к моменту заключения сделки цессии прежним кредитором предоставлено должнику не было, и при этом одновременно с уступкой требования на нового кредитора не переведен долг прежнего кредитора перед должником. Ибо, повторимся, согласно § 1 главы 24 ГК РФ уступка требования действительно предполагает безусловную замену лица в обязательстве.

По справедливому мнению М.И. Брагинского, если право не является ни определенным, ни определимым, очевидно, есть основание считать договор, на основе которого должна производиться цессия, лишенным условия о предмете, признаваемом для всех договоров существенным.

А.А. Лукьянцев, В.С. Буров пишут, что Президиум ВАС РФ не только подтвердил, что ошибочной была его позиция, выраженная в Постановлениях № 1617/96 и 5464/96, но и фактически указал, что требование необусловленности уступаемого права требования встречным исполнением, содержащееся в Постановлениях № 4215/00 и 11079/04, является излишним и стороны вольны заключать сделки цессии невзирая не только на спорность или бесспорность уступаемого требования (что, по нашему твердому убеждению, совершенно правильно), но и на обусловленность или необусловленность уступаемого права требования встречным исполнением (со стороны цедента в пользу должника), а это, на наш взгляд, отнюдь не бесспорно. Как представляется, если уступаемое право обусловлено встречным исполнением со стороны цедента в пользу должника и такое встречное исполнение к моменту заключения сделки цессии еще места не имело, уступка такого права требования возможна только с одновременным переводом на цессионария долга перед должником, что, в свою очередь, возможно лишь с согласия должника (пункт 1 статьи 391 ГК РФ).

Для указанных выше проблем судебная практика выработала следующие подходы. Под передачей недействительного требования суды понимали нарушение цедентом своих обязательств перед цессионарием, вытекающих из соглашения об уступке. Под недействительным требованием понимается в том числе несуществующее право, например уже прекращенное надлежащим исполнением (пункт 1 Обзора ВАС РФ № 120). Зачастую суды прямо приводили позицию, которая не имела формального отражения в нормах Кодекса, но существовала в доктрине: уступаемое право признается действительным при одновременном наличии следующих условий - оно существует юридически и фактически, принадлежит цеденту, и цедент управомочен на совершение уступки (см., например, Постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 23.09.2013 по делу № А70-5274/2013). Проще говоря, цедент, отвечая за действительность передаваемого права, не отвечает за фактическую осуществимость этого права (за исключением случаев, когда он принимает на себя поручительство за должника). Вместе с тем судебная практика отрицала, что цедент должен отвечать перед цессионарием также за свои действия, которые приводят к тому, что уступаемое право становится небесспорным (пункт 8 Обзора ВАС РФ № 120, Постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2014 по делу № А05-12303/2013).

Думается, заслуживает внимания взвешенная позиция, сформулированная Л.А. Новоселовой: "Признавая ошибочность взгляда, в качестве общего правила, исключающего возможность уступки отдельного права требования, входящего в состав сложного двустороннего обязательства, было бы ошибкой полностью впадать в иную крайность - вовсе игнорировать структуру и характер связывающего стороны обязательства. В целом ряде случаев перемена лица на стороне кредитора может привести к существенному изменению характера обязательства, в связи с чем возможность свободной передачи права по сделке уступки будет исключена".

Далее – 4. Допустимость уступки части права требования долга либо ответственности