Внедоговорные обязательства в международном частном праве

Внедоговорные обязательства в международном частном праве

 

Среди действующих в России международных договоров, в которых решаются коллизионные вопросы деликтных обязательств, прежде всего должна быть названа Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г. (далее - Минская конвенция), участники которой - страны СНГ. Посвященная этим вопросам ст. 42 этой Конвенции решающим признает законодательство государства, на территории которого "имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда". Регулирование в данном случае основывалось на существовавшей в Советском Союзе практике, как видно из соответствующих норм заключенных СССР двусторонних договоров о правовой помощи, действующих и в настоящее время в России как государстве - продолжателе СССР (см. ниже). Соответствует это регулирование и действующей ныне норме п. 1 ст. 1219 ГК РФ, содержащей такую же основную привязку.

В Определении Верховного Суда РФ от 5 марта 2002 г. по делу № 93-Г02-1 рассматривалась частная жалоба на Определение Магаданского областного суда от 26 декабря 2001 г. по ходатайству В. о признании и разрешении принудительного исполнения на территории Российской Федерации решения Алчевского городского суда Луганской области Украины от 9 апреля 2001 г. Этим решением с ОАО "Дукатская горно-геологическая компания" в пользу В. в счет возмещения вреда, причиненного здоровью, была взыскана единовременная денежная сумма, ежемесячная денежная сумма начиная с 6 марта 2001 г., а также компенсация морального вреда.

В Определении указывается, что в ст. 42 Минской конвенции содержится специальная оговорка о том, что обязательства о возмещении вреда определяются по законодательству договаривающейся стороны, на территории которой имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда, кроме обязательств, вытекающих из договора и других правомерных действий. Рассмотрев все обстоятельства дела, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ оставила без изменения Определение Магаданского областного суда от 26 декабря 2001 г., а частную жалобу ОАО "Дукатская горно-геологическая компания" - без удовлетворения.

Статья 42 Конвенции допускает, однако, в изъятие из основного положения, применение и иного закона в случае, когда и причинитель вреда, и потерпевший являются гражданами одной договаривающейся стороны. Определяющим признается закон страны общего гражданства сторон обязательства. Между тем Закон № 260-ФЗ ставит в данном случае на первое место отсылку к закону общего места жительства сторон, а не к закону общего гражданства. В этих условиях возникает вопрос о соотношении норм ст. 42 Минской конвенции и ст. 1219 ГК РФ. Исходя из приоритета норм международного договора следует, очевидно, считать, что применительно к странам - участницам данной Конвенции возможность применения к обязательству из причинения вреда, когда стороны, не являясь гражданами одного государства, проживают в одном и том же государстве, закона этого последнего, исключается, так как Конвенция такого изъятия из общего правила не допускает. Например, если гражданин Казахстана, приехавший из Казахстана в Москву в составе туристской группы, причинил здесь вред другому члену такой группы - постоянно проживающему в Казахстане гражданину Таджикистана, к обязательству из причинения вреда будет применяться российское законодательство (по месту совершения действия, послужившего основанием для требования), а не закон Казахстана, где проживают обе стороны.

Минская конвенция определяет и компетенцию судов по спорам из причинения вреда (п. 3 ст. 42). Как правило, компетентны суды государства, на территории которого имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда. Вместе с тем потерпевшему предоставлено право обратиться с иском и в суд того государства, где проживает ответчик.

Ряд заключенных СССР двусторонних договоров о правовой помощи, действовавших к моменту заключения Минской конвенции, как и двусторонних договоров, заключенных позднее Российской Федерацией, тоже содержат коллизионные нормы относительно причинения вреда, хотя во многих двусторонних договорах о правовой помощи такие нормы отсутствуют, например в договорах с Болгарией, Венгрией, Ираком, Китаем, Турцией, Финляндией.

В качестве специального регулирования нормы двусторонних договоров имеют, очевидно, преимущество перед нормами Минской конвенции. Однако между этими нормами нет значительных различий. Основное правило - применение закона государства, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда, - действует и в двусторонних договорах (договоры с Азербайджаном, Албанией, Вьетнамом, Грузией, Египтом, Индией, Ираном, Кубой, Киргизией, Латвией, Литвой, Мали, Молдовой, Монголией, Польшей, Чехией и Словакией, Эстонией).

Как и в Минской конвенции, для случаев, когда стороны обязательства имеют гражданство одного и того же государства, формулируется специальная норма (кроме Договора с Индией 2000 г., где такого правила нет). Однако подлежащее при этом применению право определяется по-разному: либо так же, как и в Конвенции, т.е. соответствующая статья отсылает к закону страны общего гражданства (ст. 37 Договора с Вьетнамом, ст. 33 Договора с Кубой, ст. 25 Договора с Монголией, ст. 37 Договора с Польшей, ст. 38 Договоров с Чехией и Словакией), либо путем отсылки к закону государства, в суд которого подано заявление (ст. 40 Договора с Азербайджаном, ст. 26 Договора с Египтом, ст. 34 Договора с Ираном, ст. 40 Договора с Киргизией, ст. 40 Договора с Латвией, ст. 40 Договора с Литвой, ст. 40 Договора с Молдовой, ст. 40 Договора с Эстонией, ст. 40 Договора с Албанией, ст. 40 Договора с Грузией, ст. 40 Договора с Мали). Различие в подходе договоров к определению права может оказаться существенным, если учесть, что и Минская конвенция, и двусторонние договоры содержат правила о разграничении компетенции судов договаривающихся государств и допускают обращение по делам о возмещении вреда как в суд страны, где имело место соответствующее действие, так и в суд страны, где проживает (находится) ответчик. Некоторые договоры допускают, кроме того, обращение и в суд государства места жительства истца при нахождении на территории этого государства имущества ответчика (ст. 37 Договора с Польшей, ст. 25 Договора с Монголией).

Право, подлежащее применению к обязательствам из причинения вреда, определено и в Соглашении о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, от 20 марта 1992 г. (далее - Киевское соглашение). Пункт "ж" ст. 11 этого Соглашения исходит из того же критерия: применению подлежит законодательство государства, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда. Однако каких-либо изъятий из этого правила, аналогичных тем, которые предусмотрены в п. 2 ст. 42 Минской конвенции, в данном Соглашении не содержится. Вместе с тем п. "ж" ст. 11 устанавливает, что определенное в коллизионной норме законодательство не применяется, если действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда, по законодательству места рассмотрения спора не является противоправным. Следует заметить, что подобная норма содержалась ранее в ч. 3 ст. 167 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 г. № 2211-1, однако в действующем российском законодательстве (ст. 1219 ГК РФ) она отсутствует. Эта норма Соглашения (в других международных договорах РФ ее нет) имеет в виду прежде всего случай возмещения в соответствии с подлежащим применению (иностранным) правом морального вреда, не известного тогда российскому законодательству. В действующем ныне ГК РФ ответственность за причинение морального вреда предусмотрена (ст. 151, 1099 - 1101). Вопрос о применении правила о "противоправности" может возникнуть в связи с тем, что Киевское соглашение при разграничении компетенции судов договаривающихся государств, относя, как правило, дела о возмещении внедоговорного вреда к компетенции судов страны, чье законодательство подлежит применению, не исключает возможности рассмотрения дела и судом другого государства, который, очевидно, применяя иностранный закон, может столкнуться с проблемой "противоправности" (ст. 4 Соглашения). Как видно, коллизионные нормы относительно возмещения внедоговорного вреда, содержащиеся в Киевском соглашении, хотя в принципе и соответствуют нормам Минской конвенции, все же содержат некоторые отличия. Поскольку в Минской конвенции указано, что она не затрагивает действия других международных договоров ее участников, нормы Киевского соглашения относительно возмещения вреда имеют в случае расхождений приоритет.

В Постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 30 апреля 2009 г. № 09АП-3748/2009-ГК по делу № А40-9774/08-27-101 рассматривался вопрос о праве, применимом к спору, который возник между российским юридическим лицом и узбекским юридическим лицом. Спор касался требования о признании сведений не соответствующими действительности и порочащими деловую репутацию российского юридического лица. Согласно п. "ж" ст. 11 Киевского соглашения права и обязанности сторон по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, определяются по законодательству, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда. Суд, исследовав вопрос о применимом праве, пришел к выводу о том, что для решения спора должно применяться законодательство Республики Узбекистан в силу того обстоятельства, что иск обоснован причинением вреда деловой репутации российского юридического лица действиями ответчика, находящегося на территории Республики Узбекистан.

Коллизионная норма о возмещении вреда включена в двусторонние Договоры Российской Федерации с Киргизией и Туркменистаном о правовом статусе граждан (положения этих Договоров имеют приоритет перед соответствующими правилами договоров о правовой помощи). Так, согласно ст. 12 Договора между Российской Федерацией и Киргизской Республикой о правовом статусе граждан Российской Федерации, постоянно проживающих на территории Киргизской Республики, и граждан Киргизской Республики, постоянно проживающих на территории Российской Федерации, от 13 октября 1995 г., "обязательства по возмещению вреда в случае, когда причинитель вреда и потерпевший являются гражданами одной и той же Стороны, постоянно проживающими на территории другой Стороны, определяются по законодательству Стороны проживания, за исключением случаев, когда действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда, имевшего место в Стороне гражданства, определяются по законодательству Стороны гражданства". Согласно п. 1 ст. 1 Договора гражданин одной стороны считается постоянно проживающим на территории другой стороны, если он на основании документа, выданного этой другой стороной, постоянно проживает на ее территории и при этом не является лицом, постоянно проживающим на территории стороны своего гражданства в соответствии с ее законодательством.

Среди международных договоров, действующих в области обязательств из причинения вреда, следует назвать и Конвенцию о праве, применимом к дорожно-транспортным происшествиям, от 4 мая 1971 г. Как отмечал В.П. Звеков, "необычность модели, избранной Гаагской конференцией, состоит в том, что ее основу составили, вопреки моде, не гибкие, а традиционные коллизионные начала, действие которых ограничивается множеством формализованны, сегодня уже отчасти устаревших коллизионных привязок, соотносимых с разнообразными ситуациями". Конвенция (ст. 1) направлена на определение права, применимого к гражданской внедоговорной ответственности, возникающей из дорожно-транспортных происшествий, независимо от того, в рамках какого судебного производства рассматривается вопрос о реализации этой ответственности.

Из сферы действия Конвенции исключены:

  • ответственность производителей, продавцов и специалистов по ремонту автомобилей;
  • ответственность собственника или иного лица за техническое обслуживание дороги, по которой открыто движение, а также за безопасность ее пользователей;
  • ответственность за действия других лиц, за исключением ответственности собственника автомобиля принципала или нанимателя;
  • регрессные иски между ответственными лицами;
  • регрессные иски и суброгация в той степени, в которой они касаются страховых компаний;
  • иски и регрессные иски, поданные институтами социального страхования, иными аналогичными институтами или общественными автомобильными гарантийными фондами либо поданные против таких учреждений, а также любые исключения из ответственности, которые закреплены правом, регулирующим деятельность таких учреждений.

Согласно ст. 3 Конвенции устанавливается общее правило: применимым правом является внутреннее право государства, в котором имело место дорожно-транспортное происшествие. Однако Конвенция (ст. 4) закрепляет множество изъятий из этого правила. В частности:

a) если только один автомобиль вовлечен в дорожно-транспортное происшествие и он зарегистрирован в ином государстве, чем то, где имело место происшествие, то внутреннее право государства регистрации применяется для определения ответственности:

  • перед водителем, собственником или иным лицом, которое контролирует автомобиль или имеет в нем интерес, независимо от обычного проживания этих лиц;
  • перед пострадавшим, который является пассажиром и обычно проживает в государстве, отличном от государства, где имело место происшествие;
  • перед пострадавшим, который находился за пределами автомобиля на месте происшествия и обычно проживает в государстве регистрации.

Если пострадавших двое или более, применимое право определяется отдельно для каждого из них;

b) если в дорожно-транспортное происшествие вовлечены два и более автомобиля, положения п. "a" ст. 4 Конвенции применяются только в том случае, если все автомобили зарегистрированы в одном и том же государстве;

c) если в дорожно-транспортное происшествие вовлечены и могут нести ответственность одно или несколько лиц, находящихся за пределами автомобилей или автомобилей на месте происшествия, положения п. "a" и "b" ст. 4 Конвенции применяются только в том случае, если все указанные лица обычно проживают в государстве регистрации. Это положение относится и к тем случаям, когда указанные лица являются пострадавшими в дорожно-транспортном происшествии.

Согласно ст. 6 Конвенции если автомобиль не имеет регистрации или зарегистрирован в нескольких государствах, то внутреннее право государства, в котором он обычно располагается, заменяет право государства регистрации. Эта норма применяется и в том случае, если ни собственник, ни лицо, осуществляющее контроль над автомобилем или владеющее им, ни водитель обычно не проживают в государстве регистрации на момент дорожно-транспортного происшествия.

Конвенция о праве, применимом к дорожно-транспортным происшествиям (ст. 8), определяет сферу действия применимого права. Применимое право определяет, в частности: а) основание и объем ответственности; б) основания для освобождения от ответственности, любое ограничение ответственности и любое распределение ответственности; в) наличие и виды телесных повреждений или ущерба имуществу, которые могут подлежать компенсации; г) виды и объем ущерба; д) вопрос о том, может ли право на возмещение ущерба быть передано или унаследовано; е) круг лиц, которым причинен ущерб и которые вправе самостоятельно потребовать возмещения ущерба; ж) ответственность принципала за действия его агентов или нанимателя за действия его служащих; з) нормы о сроках исковой давности, включая нормы, относящиеся к началу срока исковой давности, а также к его перерыву и приостановлению.

Конвенция (ст. 9) предоставляет право предъявить иск непосредственно страховщику лица, несущего ответственность. Если в соответствии с положениями Конвенции применяется законодательство государства регистрации и оно не предусматривает непосредственного предъявления иска к страховщику, такое право тем не менее имеется, если оно предусмотрено внутренним законодательством государства, где имело место происшествие.

Если законодательство ни одного из государств не предусматривает права непосредственного предъявления иска, такое право имеется, если оно предусмотрено законодательством, регулирующим договор страхования.

Согласно Конвенции (ст. 10) ее применение ограничивается только публичным порядком (ordre public).

Статья 11 Конвенции предусматривает, что ее применение не зависит от каких-либо требований о взаимности. Ее положения применяются даже в том случае, если подлежит применению право государства, не являющегося ее участником. Это условие существенно расширяет сферу действия Конвенции, повышает ее унификационный эффект.

На 4 июня 2014 г. в Конвенции участвуют Австрия, Беларусь, Бельгия, Босния и Герцеговина, Македония, Испания, Латвия, Литва, Люксембург, Марокко, Нидерланды, Польша, Португалия, Сербия, Словакия, Словения, Украина, Франция, Хорватия, Черногория, Чехия, Швейцария. Российская Федерация не является участницей этой Конвенции.

При применении Конвенции возникает важный вопрос о соотношении ее положений и Регламента "Рим II". Согласно ст. 28 Регламента "Рим II" его положения не затрагивают действие международных конвенций, сторонами которых являются одно или несколько государств-членов в момент принятия Регламента и которые регулируют конфликты законов в сфере внедоговорных обязательств. Поэтому при разрешении споров, касающихся дорожно-транспортных происшествий, суды Австрии, Беларуси, Бельгии, Боснии и Герцеговины, Македонии, Испании, Латвии, Литвы, Люксембурга, Марокко, Нидерландов, Польши, Португалии, Сербии, Словакии, Словении, Украины, Франции, Хорватии, Черногории, Чехии, Швейцарии будут определять применимое право в соответствии с нормами Конвенции. Суды Болгарии, Венгрии, Великобритании, Германии, Греции, Ирландии, Италии, Кипра, Мальты, Португалии, Румынии, Финляндии, Швеции, Эстонии при разрешении споров относительно дорожно-транспортных происшествий будут определять право, подлежащее применению, в соответствии с положениями Регламента "Рим II". Согласно п. 40 преамбулы Регламента "Рим II" Дания не участвует в его принятии, не связана им и не подчиняется его действию.

Конвенция не содержит положений о праве сторон заключать соглашения о выборе применимого права. Доктрина стран - ее участниц неодинаково подходит к решению вопроса о том, вправе ли стороны исключить применение Конвенции в силу соглашения сторон. Некоторые авторы полагают, что Конвенция исключает заключение сторонами соглашения о применимом праве. Однако другие полагают, что такое соглашение возможно.

В литературе высказывались мнения о необходимости частичного исключения действия Конвенции для стран - членов Европейского союза. По мнению Т. Каднера Грациано, с одной стороны, такое решение позволит применять Регламент "Рим II" к дорожно-транспортным происшествиям во всех странах - членах Европейского союза. С другой стороны, это позволит применять названную Конвенцию в государствах - членах Европейского союза в случаях, если в дорожно-транспортном происшествии участвуют лица, не имеющие местожительства в его в государствах-членах. Было высказано также мнение о том, что ст. 28 Регламента "Рим II" должна быть отменена.

Российская доктрина давала противоречивые оценки Конвенции. Как отмечал А.В. Банковский, "такая детальная регламентация процесса установления применимого права и отказ от принципа права, "наиболее тесным образом связанного с правоотношением", связаны прежде всего с тем, что забота о максимальной "предвидимости" результата отыскания применимого права наибольшим образом соответствует интересам страховых организаций, которые в большей степени призвана защищать Конвенция".

В то же время М.М. Богуславский указывал, что Конвенция о праве, применимом к дорожно-транспортным происшествиям, в определенной степени устарела, поскольку в ней допускается субсидиарное применение права страны места регистрации автомобиля, что в современных условиях широкого применения аренды машин носит случайный характер.

Оценивая данную Конвенцию, следует отметить, что она содержит жесткие коллизионные нормы, действие которых ограничивается множеством формализованных коллизионных привязок. В ней четко не решен вопрос о праве сторон выбрать право, применимое к их отношениям. По сравнению с регулированием, принятым в последние годы, положения Конвенции значительно устарели.

Среди международных договоров, посвященных возмещению вреда, следует назвать и ряд унификационных международных договоров, которые устанавливают унифицированные материально-правовые нормы. В некоторые из них включены и коллизионные нормы.

В частности, Российская Федерация участвует в Международной конвенции для объединения некоторых правил относительно столкновения судов от 23 сентября 1910 г. На положениях названной Конвенции базируется гл. XVII Кодекса торгового мореплавания РФ. Непростым является вопрос столкновения в открытом море судов, плавающих под флагами различных стран. Возникающие здесь проблемы подлежат разрешению с учетом того, обладают ли стороны национальностью государств - участников указанной Международной конвенции.

К международным договорам, регламентирующим обязательства из причинения вреда, относится и Международная конвенция об ответственности и компенсации за ущерб в связи с перевозкой морем опасных и вредных веществ от 3 мая 1996 г. Эта Конвенция содержит унифицированные материально-правовые нормы, устанавливающие ответственность за ущерб, причиненный опасными и вредными веществами во время морской перевозки. Конвенция (п. 1 ст. 12) устанавливает, что собственник судна, зарегистрированного в государстве-участнике, фактически перевозящий опасные и вредные вещества, должен застраховать свою ответственность за ущерб или предоставить иное финансовое обеспечение, например гарантию банка или аналогичного финансового учреждения. Конвенция (п. 2 ст. 12) предусматривает, что собственнику судна выдается свидетельство об обязательном страховании, удостоверяющее наличие страхования или иного финансового обеспечения. Конвенция (п. 6 ст. 12) содержит двустороннюю коллизионную норму, согласно которой государство регистрации судна определяет условия выдачи и действия свидетельства об обязательном страховании. Конвенция в силу не вступила. Россия присоединилась к ней в силу Федерального закона от 2 января 2000 г. № 17-ФЗ.

Российская Федерация является участницей Протокола от 2 мая 1996 г. об изменении Конвенции об ограничении ответственности по морским требованиям от 19 ноября 1976 г., который содержит унифицированные материально-правовые нормы, ограничивающие ответственность в указанной области. Конвенция (ст. 14) содержит единственную коллизионную норму, согласно которой законодательство государства стороны, в котором учреждается ограничительный фонд, регулирует правила относительно учреждения и распределения ограничительного фонда и все связанные с этим правила процедуры. По состоянию на 21 августа 2015 г. в Протоколе участвуют 52 государства, в частности Австралия, Албания, Бельгия, Болгария, Великобритания, Венгрия, Германия, Греция, Дания, Индия, Ирландия, Испания, Канада, Кипр, Китай, Латвия, Литва, Монголия, Нидерланды, Норвегия, Польша, Румыния, Сербия, Турция, Финляндия, Франция, Швеция, Япония, в том числе и Россия.

К этой же группе международных договоров относятся и международные договоры, посвященные ответственности за загрязнение моря нефтью. Российская Федерация является участницей Протокола от 19 ноября 1976 г. к Международной конвенции о гражданской ответственности за ущерб от загрязнения нефтью от 29 ноября 1969 г. Протокол содержит унифицированные материальные нормы о гражданской ответственности за загрязнение моря нефтью. Согласно Конвенции (ст. VII) собственник судна, зарегистрированного в государстве-участнике и перевозящего более 2 000 тонн нефти наливом в качестве груза, должен для покрытия своей ответственности за ущерб от загрязнения осуществить страхование или предоставить иное финансовое обеспечение, такое, как, например, гарантия банка или свидетельство, выданное международным компенсационным фондом. Согласно Конвенции собственнику судна выдается свидетельство о страховании. Конвенция предусматривает коллизионную норму, в соответствии с которой условия выдачи и действия свидетельства определяются законом государства регистрации судна. Протокол является поистине универсальным международным договором. В нем участвует 134 государства.

К числу международных конвенций, регламентирующих обязательства из причинения вреда, относится Венская конвенция о гражданской ответственности за ядерный ущерб от 21 мая 1963 г. Венская конвенция содержит унифицированные материальные нормы, регулирующие гражданскую ответственность за ядерный ущерб. Вместе с тем она закрепляет ряд коллизионных норм. Согласно Конвенции (п. 3 ст. IV) законодательство отвечающего за установку государства может предусмотреть, что оператор несет ответственность за ядерный ущерб, причиненный ядерным инцидентом, возникшим непосредственно в результате тяжелого стихийного бедствия исключительного характера.

В соответствии с п. 1 ст. VI Конвенции закон компетентного суда может предусмотреть, что права на получение возмещения от оператора ядерной установки утрачиваются только по истечении периода, который может быть свыше десяти лет, но не будет продолжительнее периода, в течение которого ответственность оператора покрывается таким образом по законодательству отвечающего за установку государства.

Конвенция (п. 3 ст. VI) предусматривает, что закон компетентного суда может установить срок утраты права на иск или срок исковой давности не менее трех лет, считая со дня, когда лицо, потерпевшее ядерный ущерб, знало или должно было знать о таком ущербе или ответственности оператора. Венская конвенция (п. 3 ст. VII) содержит еще одну коллизионную норму: законодательство отвечающего за установку государства определяет размер, вид и условия страхования или другого финансового обеспечения, покрывающего ответственность за ядерный ущерб.

В Конвенции участвует 40 государств. Среди них, в частности, Аргентина, Армения, Беларусь, Болгария, Испания, Казахстан, Мексика, Сербия, Украина. Российская Федерация является участником Венской конвенции.

12 сентября 1997 г. был принят Протокол к Венской конвенции о гражданской ответственности за ядерный ущерб (далее - Протокол 1997 г.). Протокол 1997 г. повысил пределы ответственности оператора за ядерный ущерб и выразил их в специальных правах заимствования, которые применяются Международным валютным фондом.

Протокол 1997 г. (п. 2 ст. 2) уточнил понятие "ядерный ущерб", установив, что закон компетентного суда может отнести к ядерному ущербу: а) экономические потери, возникающие в результате смерти или телесного повреждения, потери или ущерба имуществу, если их несет лицо, имеющее право на предъявление иска в отношении таких потерь или ущерба; б) затраты на меры по восстановлению окружающей среды, состояние которой ухудшилось, за исключением незначительного ухудшения; в) потерю доходов, получаемых от экономического интереса при использовании окружающей среды, в результате значительного ухудшения состояния этой среды; г) затраты на превентивные меры и стоимость дальнейших потерь или ущерба, причиненных такими мерами; д) любые другие экономические потери помимо любых потерь, вызванных ухудшением состояния окружающей среды, если это допускается общим законом страны компетентного суда о гражданской ответственности.

К ядерному ущербу Протокол 1997 г. отнес также потери или ущерб, возникающие в силу или являющиеся результатом ионизирующего излучения, испускаемого любым источником излучения внутри ядерной установки или испускаемого ядерным топливом, или радиоактивными продуктами, или отходами на ядерной установке, или ядерного материала, поступающего с ядерной установки, произведенного в ней или отправленного на нее, независимо от того, возникают они в силу радиоактивных свойств такого вещества или комбинации радиоактивных свойств с токсическими, взрывными или другими опасными свойствами такого вещества.

Протокол 1997 г. содержит еще несколько коллизионных норм. Пункт 1 "b" ст. VI предусматривает, что если согласно законодательству отвечающего за установку государства ответственность оператора покрывается страхованием или другим финансовым обеспечением, включая государственные фонды, в течение более длительного периода, то закон компетентного суда может предусмотреть, что права на получение возмещения от оператора утрачиваются только по истечении такого более длительного периода, не превышающего период, в течение которого его ответственность покрывается таким образом по законодательству отвечающего за установку государства.

Закон компетентного суда определяет срок исковой давности или срок утраты права на иск, если иск не возбужден в течение трех лет со дня, когда лицо, потерпевшее ущерб, узнало или есть основания предполагать, что оно должно было узнать об ущербе и об операторе, ответственном за ущерб, при условии, что эти сроки имеют место в отношении смерти и телесного повреждения в течение 30 лет со дня ядерного инцидента; в отношении другого ущерба - 10 лет со дня ядерного инцидента (п. 1 ст. VI Протокола 1997 г.).

Круг участников Протокола 1997 г. узок. На 24 февраля 2016 г. в Протоколе 1997 г. участвуют лишь 13 государств. Среди них: Аргентина, Беларусь, Босния и Герцеговина, Иордания, Казахстан, Латвия, Черногория, Марокко, Нигер, Объединенные Арабские Эмираты, Польша, Румыния, Саудовская Аравия. Российская Федерация не участвует в Протоколе.

К числу международных договоров, посвященных возмещению вреда, относится также Римская конвенция о вреде, причиненном иностранным воздушным судном третьим лицам на поверхности, от 7 октября 1952 г. (далее - Римская конвенция).

Римская конвенция содержит унифицированные материально-правовые нормы, определяющие ответственность эксплуатанта.

Согласно ст. 1 Римской конвенции любое лицо, которому причинен ущерб на поверхности, имеет право на возмещение только при условии доказательства, что этот ущерб причинен воздушным судном, находившимся в полете, либо лицом или предметом, выпавшим из него. Иными словами, Римская конвенция закрепляет не зависящую от вины ответственность эксплуатанта воздушного судна. Она определяет основания, исключающие такую ответственность. К ним, в частности, относятся случаи, когда ущерб является прямым следствием вооруженного конфликта или гражданских волнений либо акта государственной власти, в силу которого эксплуатант был лишен возможности использовать воздушное судно (ст. 5). Таким образом, стихийные бедствия, которые относятся к обстоятельствам непреодолимой силы, не входят в перечень оснований, освобождающих эксплуатанта от ответственности.

Римская конвенция устанавливает пределы ответственности эксплуатанта в зависимости от веса воздушного судна. Эти пределы выражены во франках Пуанкаре. Римская конвенция предусматривает, что эксплуатант обязан застраховать свою ответственность в соответствии с ее положениями или предоставить гарантию.

Франк Пуанкаре - валютная единица, состоящая из 65,5 мг золота пробы 0,900, применявшаяся в международных воздушных конвенциях.

Римская конвенция (п. 2 ст. 21) содержит коллизионную норму, согласно которой основания для приостановления и перерыва искового срока давности определяются по закону суда, рассматривающего иск.

В Римской конвенции участвуют 49 государств. Среди них: Алжир, Аргентина, Бельгия, Бразилия, Греция, Дания, Египет, Израиль, Испания, Италия, Куба, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Португалия, Франция, Швеция, Швейцария. Российская Федерация является ее участником.

Обобщая изложенное, следует отметить, что международные договоры, посвященные коллизионному регулированию, в основном закрепляют коллизионную норму о применении права страны, на территории которой имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда. Эти международные договоры содержат и изъятие из этого общего правила: если причинитель вреда и потерпевший имеют общее гражданство, то применяется право страны общего гражданства. Конвенция о праве, применимом к дорожно-транспортным происшествиям, устанавливает общую коллизионную норму, согласно которой применимым является право государства, в котором имело место дорожно-транспортное происшествие. Однако она содержит множество изъятий из этой общей коллизионной нормы. Международные унификационные договоры, посвященные материально-правовому возмещению вреда в различных сферах деятельности, содержат коллизионные нормы относительно страхования и порядка исчисления сроков исковой давности.

Далее – 4. Регламент "Рим II"