Внедоговорные обязательства в международном частном праве

Внедоговорные обязательства в международном частном праве

 

Интенсивное развитие рыночных отношений привело к усложнению договорных связей, что потребовало выделения самостоятельного вида отношений, предшествующих заключению договора. Как показывает практика, уже на этом этапе развития правоотношений субъекты предпринимательской деятельности несут риски имущественных потерь. Ответственность сторон на преддоговорной стадии может быть связана, в частности, с нарушением обязательств и с недобросовестной конкурентной борьбой в процессе формирования договорных отношений, которая может выражаться, например, в ведении переговоров с целью получения информации, составляющей коммерческую тайну, или с целью помешать конкуренту заключить выгодный контракт.

С появлением такого рода споров связаны изменения в российском законодательстве. Законом № 260-ФЗ в разд. VI части третьей ГК РФ была введена норма о праве, подлежащем применению к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестного ведения переговоров о заключении договора (ст. 1222.1), что отвечает положениям Концепции, в п. 7.7 разд. V которой была отмечена необходимость включения в ГК РФ специальных правил о преддоговорной ответственности (culpa in contrahendo) в целях предотвращения недобросовестного поведения на стадии переговоров о заключении договора для отношений, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, а в п. 2.11 разд. VIII - необходимость создания соответствующего коллизионного регулирования.

При работе над Законом № 260-ФЗ разработчики учитывали законодательную практику, сложившуюся за рубежом, в частности нормы Регламента "Рим II".

При анализе особенностей коллизионного регулирования обязательств, возникающих из деловых переговоров, следует отметить единство подходов отечественного и европейского законодателей. Речь идет об использовании договорной коллизионной привязки при решении вопроса о подлежащем применению к таким отношениям праве.

Согласно ст. 1222.1 ГК РФ к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестного ведения переговоров о заключении договора, применяется право, подлежащее применению к договору, а если договор не был заключен, применяется право, которое применялось бы к договору, если бы он был заключен. Прежде всего согласно ст. 1210 ГК РФ такое право может быть избрано сторонами, что свидетельствует о том, что автономия воли выступает базовым принципом определения применимого права в договорных правоотношениях, осложненных иностранным элементом. В случае отсутствия выбора сторонами подлежащего применению права применяются специальные коллизионные правила, предусмотренные в ст. 1211 ГК РФ, согласно которой к договору применяется право страны, где на момент заключения договора находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора. В случае невозможности определения подлежащего применению права на основании теории характерного исполнения применяется принцип наиболее тесной связи.

Использование прежде всего договорной коллизионной привязки при разрешении вопроса о праве, подлежащем применению к обязательствам из недобросовестного ведения переговоров о заключении договора, на наш взгляд, представляется оправданным исходя из цели как ведения переговоров, так и всей стадии преддоговорного процесса - заключения договора, а также исходя из наиболее тесной связи между преддоговорными отношениями и заключенным договором.

Кроме того, необходимо изучить вопрос о возможности заключения соглашения о выборе права, подлежащего применению к преддоговорным отношениям сторон. В российском законодательстве в результате реформирования ГК РФ появилась новая ст. 1223.1, которая допускает заключение соглашения о выборе права сторонами обязательства, возникающего вследствие причинения вреда или вследствие неосновательного обогащения, после совершения действия или наступления иного обстоятельства, повлекших причинение вреда или неосновательное обогащение. В связи с этим возникает несколько вопросов.

Во-первых, в этой статье речь идет о соглашении о выборе права, подлежащего применению не к внедоговорной ответственности в целом, а к деликтной ответственности и (или) ответственности вследствие неосновательного обогащения. Остается неясным, распространяется ли указанная норма на соглашение о выборе права, подлежащего применению к преддоговорным отношениям. В случае признания возможности сторонами выбора права, подлежащего применению к преддоговорным отношениям, можно сделать вывод о том, что законодателем преддоговорная ответственность отнесена к деликтной. Во-вторых, возникает вопрос об условиях заключения такого соглашения. Представляется нецелесообразным, по нашему мнению, ограничивать возможность заключения соглашения о выборе права наличием факта причинения вреда. Несмотря на то что стороны - участники коммерческого оборота не лишены возможности влиять на применимое право до момента совершения деликта или неосновательного обогащения в соответствии с п. 3 ст. 1219, следует отметить, что речь в этом случае идет не о внедоговорном соглашении, а об основном договоре и применение договорного статута зависит от наличия связи между основным договором и обязательством из причинения вреда.

В-третьих, возникает вопрос о порядке применения соглашения о выборе права. Если соглашение о выборе права применяется субсидиарно (в случае невозможности определения права, подлежащего применению к договору в соответствии с п. 1 ст. 1222.1), то такой подход заставляет задуматься о его соответствии ведущему принципу гражданско-правовых отношений - автономии воли сторон, поскольку суд изначально при рассмотрении спора будет руководствоваться не правом, избранным сторонами для регулирования своих преддоговорных отношений, а правом, которое подлежит применению к основному договору.

Открытым остается вопрос и о праве, подлежащем применению в случае, если стороны выбрали право разных государств для регулирования отдельных аспектов договора. Так, неясно, какое право будет применяться в случае недобросовестного поведения контрагентов при отсутствии выбора ими права, которое регламентировало бы преддоговорную стадию коммерческих отношений. Гражданский кодекс РФ (так же, как и Регламент "Рим II") не содержит норм, разрешающих подобную ситуацию. По нашему мнению, здесь возможны три варианта:

1) применить нормы, регламентирующие право, подлежащее применению при отсутствии выбора сторон (ст. 1211 ГК РФ);

2) подчинить преддоговорные отношения праву, которое стороны выбрали для регламентации действительности договора, ввиду довольно тесной связи между действительностью договора и преддоговорной ответственностью;

3) применить специальные коллизионные правила (п. 2 ст. 1222.1 ГК РФ), поскольку на основании договорной привязки определить подлежащее применению право невозможно. В этом случае российское законодательство отсылает к коллизионным привязкам, применимым к деликтным обязательствам.

Российское коллизионное регулирование деликтных обязательств исходит из права страны места причинения вреда, а право страны места наступления вреда может быть применено только в случае, если причинитель вреда предвидел или должен был предвидеть наступление вреда в этой стране (п. 1 ст. 1219 ГК РФ). Стоит отметить, что сама ст. 1222.1 ГК РФ не определяет право, применимое к обязательствам из недобросовестного ведения переговоров в случае невозможности применения договорной привязки, а отсылает в п. 2 к ст. 1219 и 1223.1 ГК РФ.

Применение права страны обычного места жительства сторон предусмотрено п. 2 ст. 1219 ГК РФ. В отличие от Регламента "Рим II", российское законодательство не ограничивается правом страны места жительства, но отсылает также и к праву страны основного места деятельности сторон, допуская в случае проживания сторон или ведения бизнеса в разных странах при условии наличия единого гражданства или регистрации в качестве юридических лиц в одной и той же стране применение этого общего права.

В п. 3 ст. 1219 ГК РФ нашел отражение принцип наиболее тесной связи, сфера действия которого, однако, ограничена тесной связью с договором между потерпевшим и причинителем вреда, заключенным при осуществлении этими сторонами предпринимательской деятельности.

При применении ст. 1222.1 и п. 3 ст. 1219 ГК РФ может возникнуть следующая проблема. Согласно п. 1 ст. 1222.1 ГК РФ к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестного ведения переговоров о заключении договора, применяется право, подлежащее применению к договору. В случае невозможности определения применимого права на этом основании применяется ст. 1219 ГК РФ. В соответствии с п. 3 ст. 1219 ГК РФ, если обязательство, возникающее вследствие причинения вреда, тесно связано с договором между потерпевшим и причинителем вреда, заключенным при осуществлении этими сторонами предпринимательской деятельности, к данному обязательству применяется право, подлежащее применению к такому договору. Таким образом, при определении подлежащего применению права получается замкнутый круг. Представляется, что проблема кроется в отсутствии специального коллизионного регулирования обязательств из недобросовестного ведения переговоров в случае невозможности применения договорной привязки.

Таким образом, несмотря на введение специальной коллизионной нормы о праве, подлежащем применению к обязательствам из недобросовестного ведения переговоров о заключении договора, отдельные аспекты регулирования рассматриваемой группы отношений не нашли отражения в ГК РФ и нуждаются в доработке. Представляется целесообразным предложить следующее.

1. Учитывая, что принцип автономии воли сторон является ведущим принципом гражданско-правовых отношений, считаем неразумным и противоречащим ему положение о субсидиарном порядке (в случае невозможности определения подлежащего применению права на основании договорной привязки) применения соглашения о выборе права, подлежащего применению к обязательствам, возникающим из недобросовестного ведения переговоров о заключении договора. В целях обеспечения интересов контрагентов целесообразно предусмотреть в законодательстве применение к их преддоговорным отношениям в первую очередь права, избранного сторонами переговорного процесса.

2. Необходимо законодательно решить вопрос о праве, подлежащем применению к обязательствам, возникающим из недобросовестного ведения переговоров о заключении договора, в случае выбора сторонами разных правопорядков для регулирования отдельных аспектов договора. На наш взгляд, это могут быть право, подлежащее применению к договору при отсутствии выбора сторон; либо право, которое стороны выбрали для регламентации действительности договора; либо специальные коллизионные правила, поскольку на основании договорной привязки определить подлежащее применению право невозможно.

3. В настоящее время п. 2 ст. 1222.1 ГК РФ, содержащий коллизионные правила на случай невозможности определения применимого права на основании договорной привязки, отсылает к ст. 1219 ГК РФ, которая предусматривает коллизионное регулирование деликтных обязательств, и ст. 1223.1 ГК РФ, регламентирующей выбор права сторонами обязательства, возникающего вследствие причинения вреда или вследствие неосновательного обогащения. Указанный подход представляется неоправданным, поскольку специфика преддоговорных отношений требует самостоятельного коллизионного регулирования, как это предусмотрено в Регламенте "Рим II".

Далее – 1. Общие положения об обязательствах, возникающих из ведения чужих дел без поручения (negotiorum gestio)