Внедоговорные обязательства в международном частном праве

Внедоговорные обязательства в международном частном праве

 

Каждой стадии заключения договора уделяется специальное внимание. Однако лишь преддоговорная стадия по результатам переговоров приобретает самостоятельное значение, связывая стороны конкретными обязательствами подобно будущему договору. В условиях интенсивного развития международного коммерческого оборота акцент правового регулирования постепенно смещается именно к этой стадии, что связано с интернациональным характером отношений между контрагентами и, соответственно, необходимостью решения коллизионной проблемы в случае недобросовестного поведения одной из сторон в процессе переговоров.

Особого внимания заслуживает опыт Европейского союза с точки зрения выработки единого унифицированного подхода к регулированию таких отношений. Прежде всего речь идет о Регламенте "Рим II", содержащем специальную коллизионную норму о праве, подлежащем применению к culpa in contrahendo (ст. 12).

Как следует из Договора о функционировании Европейского союза (в ред. Лиссабонского договора 2007 г.), регламент - нормативный акт, который имеет общее действие. Он является обязательным в полном объеме и подлежит прямому применению во всех государствах-членах. Фактически регламенты служат инструментом для создания единообразных норм, т.е. унифицированных правил поведения сторон в том или ином гражданском правоотношении, о применении которых договорились государства в разработанных ими специально для этих целей актах международно-правового характера и которые являются готовыми к применению.

Особенностью интеграции европейских государств является координация их экономической политики. Изначально основной целью создания единообразного регулирования являлось устранение административных барьеров, препятствующих нормальному функционированию Общего рынка. Но этого оказалось недостаточно. Существенные различия в национальных законодательствах европейских государств, регулирующих частноправовую сферу, значительно усложняли процесс установления трансграничных коммерческих отношений. Таким образом, унификация частноправовых норм, в том числе в области коллизионного регулирования, явилась необходимым условием формирования общеевропейского рынка.

Необходимость создания единого коллизионного регулирования обязательств, возникающих вследствие деловых переговоров, была обусловлена тем, что при определении права, подлежащего применению к таким отношениям (здесь и далее по тексту - преддоговорной ответственности), долгое время суды европейских стран сталкивались с двумя трудностями. Первая проблема была связана с необходимостью решения вопроса о правовой природе этой ответственности. В то время как в отдельных юрисдикциях она характеризуется как договорная (например, в Германии), в других считается деликтной (например, во Франции) или даже признается самостоятельным видом ответственности (например, в Греции). Некоторые государства (например, Португалия) дают оценку правовой природе преддоговорной ответственности в зависимости от конкретной ситуации: в одних случаях она определяется как договорная, в других - как деликтная. Различное понимание правовой природы преддоговорной ответственности не позволяло унифицированно подходить к решению коллизионного вопроса, поскольку именно от определения правовой природы зависел выбор коллизионной нормы. На практике возникало немало проблем. Например, в случае прекращения переговоров во Франции продавцом из Германии и французское, и немецкое право потенциально могли бы быть применены к регулированию преддоговорной ответственности. В случае рассмотрения дела французским судом будут применены нормы, регулирующие деликтные обязательства. В то же время, поскольку ситуация характеризуется как договорная в Германии, при рассмотрении того же дела немецким судом будут применены соответствующие нормы немецкого права, регулирующие договорные обязательства.

Во-вторых, выбор права, применимого к преддоговорной ответственности, сопряжен с трудностями определения наиболее значимого (тесно связанного) момента (факта). Это особенно актуально применительно к месту причинения вреда, к месту нахождения сторон преддоговорного отношения и т.п.

Впервые предложение о введении коллизионной нормы, регулирующей преддоговорные отношения, поступило от Европейской группы по международному частному праву (далее - Группа). Эта идея была выражена в пояснительных документах к проекту Европейской конвенции о праве, применимом к внедоговорным обязательствам (далее - Европейская конвенция), который был одобрен на заседании Группы в 1998 г. Проект Европейской конвенции также предусматривал коллизионное регулирование внедоговорных обязательств, возникающих из обстоятельств иных, чем причинение вреда (гл. 3). Так, согласно п. 1 ст. 7 Европейской конвенции к внедоговорному обязательству, возникающему из обстоятельства иного, чем причинение вреда, подлежит применению право страны, с которой оно наиболее тесно связано. В п. 2 ст. 7 содержится конкретизация указанного положения применительно к преддоговорным отношениям. В случае если внедоговорное обязательство связано с предварительными или предполагаемыми отношениями между сторонами, таким правом будет являться право страны, которое регулирует или будет регулировать указанные отношения.

Позже коллизионное регулирование преддоговорных отношений было предложено исследователями Института зарубежного и международного частного права имени Макса Планка в комментариях к Зеленой книге Европейской комиссии о пересмотре Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам, от 19 июня 1980 г. (далее - Римская конвенция 1980 г.). В июле 2003 г. Европейской комиссией был представлен первый проект Регламента "Рим II", в котором преддоговорная ответственность рассматривалась с позиции внедоговорной, но не деликтной. В последующих редакциях проекта Регламента "Рим II" указанная норма отсутствовала и появилась вновь только в Совместной позиции Европейского совета, которая была принята в 2006 г., и до 2007 г. (до принятия Регламента "Рим II") больше не подвергалась изменениям. Таким образом, в ст. 12 Регламента "Рим II" появилась специальная норма о коллизионном регулировании обязательств, возникающих на преддоговорном этапе.

Внедоговорный характер отношений, возникающих вследствие деловых переговоров, соответствует решению Суда Европейского союза (далее - Суд ЕС) от 17 сентября 2002 г. по делу № 334/00, связанному с применением Брюссельской конвенции по вопросам юрисдикции и принудительного исполнения судебных решений в отношении гражданских и коммерческих споров от 27 сентября 1968 г. Итальянская компания подала иск к немецкой фирме с требованием о компенсации ей ущерба, вызванного нарушением обязанности действовать честно и добросовестно в процессе переговоров. Проблема заключалась в сложности определения компетентного суда, поскольку в зависимости от правовой природы преддоговорной ответственности Брюссельская конвенция 1968 г. по-разному решала этот вопрос. Как следует из решения Суда ЕС, опираясь на судебную практику, можно утверждать, что до тех пор, пока преддоговорная ответственность возникает не из обязательства, добровольно взятого на себя одной стороной по отношению к другой, правовая природа такой ответственности деликтная, квазиделиктная или внедоговорная. В своем решении Суд ЕС определенно указал, что, поскольку между сторонами отсутствует добровольно взятое на себя обязательство одной стороной по отношению к другой в процессе переговоров (т.е. отсутствует договорное обязательство), но присутствует нарушение норм закона, предписывающих действовать добросовестно на стадии ведения переговоров, такие отношения должны рассматриваться как внедоговорные.

Фактически в европейском международном частном праве выделяют два вида преддоговорной ответственности: договорный, который возникает при разрыве договорных обязательств (например, предварительного договора), и внедоговорный, когда стороны не связаны договорными обязательствами. Статья 12 Регламента "Рим II" касается только последнего вида преддоговорной ответственности. Как следует из преамбулы к Регламенту, ст. 12 применяется только к внедоговорным обязательствам, которые непосредственно связаны с деловыми переговорами, проводимыми перед заключением договора. Таким образом, договорные обязательства, возникающие в процессе переговоров (например, если стороны связывают себя действием предварительного договора), исключены из сферы действия Регламента, так же как и обязательства, возникающие из еще не акцептованной оферты.

В сферу действия ст. 12 Регламента "Рим II" включены два вида ответственности: 1) ответственность, возникающая вследствие недобросовестного поведения при проведении переговоров о заключении договора; и 2) ответственность, возникающая вследствие невыполнения контрагентом преддоговорного обязательства, которое имеет значение для заключения договора. Применительно к первой ситуации такое недобросовестное поведение может либо негативно сказаться на самом факте заключения договора, либо повлиять на его действительность. К таким случаям европейский законодатель относит заключение договора, например, под влиянием обмана или заблуждения.

Под обязательствами, которые имеют значение для заключения договора на преддоговорной стадии, законодательство европейских государств понимает обязанность контрагентов по раскрытию информации (например, о товаре), требование соблюдать конфиденциальность или действовать в соответствии с принципом добросовестности. Такие требования, как отмечалось выше, нашли отражение, в частности, в Принципах европейского договорного права и Модельных правилах европейского частного права.

В Европейском союзе вопрос о допустимости выбора сторонами для регулирования своих отношений актов мягкого права нашел отражение, в частности, в Регламенте Европейского Парламента и Совета Европейского союза от 17 июня 2008 г. № 593/2008 "О праве, подлежащем применению к договорным обязательствам ("Рим I")" (далее - Регламент "Рим I"), заменившем собой Римскую конвенцию 1980 г. Как следует из преамбулы к Регламенту "Рим I", стороны вправе включать посредством отсылки в свой договор негосударственное право или международное соглашение.

Согласно ст. 12 Регламента "Рим II" правом, подлежащим применению к внедоговорному обязательству, возникающему вследствие деловых переговоров, предшествующих заключению договора, независимо от того, был ли фактически заключен договор или нет, является право, которое применяется к договору или которое подлежало бы применению к нему, если бы договор был заключен. В данном случае для определения подлежащего применению права необходимо обратиться к нормам Регламента "Рим I". Прежде всего согласно ст. 3 Регламента "Рим I" договор регулируется правом, выбранным сторонами. При отсутствии такого выбора применяются специальные коллизионные правила. Необходимо отметить, что действующие специальные коллизионные правила Регламента "Рим I" существенно отличаются от содержащихся в Римской конвенции 1980 г.

Так, Римская конвенция 1980 г. на первое место ставила принцип наиболее тесной связи, в то время как Регламент "Рим I" устанавливает положения для определения права, подлежащего применению к конкретным видам договоров: купли-продажи, оказания услуг, в отношении вещных прав на недвижимое имущество, аренды недвижимости, коммерческой концессии и др. Если на основании указанных критериев невозможно определить применимое право, то договор регулируется правом той страны, где находится обычное место жительства стороны, которая должна осуществить исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора. И только при невозможности определения применимого права на основании перечисленных критериев используется принцип наиболее тесной связи. Указанные изменения свидетельствуют о поиске европейскими государствами наиболее оптимальных и конкретных решений для определения права, подлежащего применению к договорным обязательствам.

В случае невозможности определения права, подлежащего применению к преддоговорным отношениям, на основании договорной привязки применяются специальные коллизионные правила, аналогичные предусмотренным в ст. 4 Регламента "Рим II", устанавливающей общее правило для определения права, подлежащего применению к внедоговорному обязательству, возникающему вследствие причинения вреда, а именно:

а) право страны, где наступает вред; или

б) право страны обычного места жительства сторон в случае их проживания в этой стране в момент, когда происходит юридический факт, влекущий наступление вреда;

в) право страны, имеющей явно более тесные связи с внедоговорным обязательством, возникающим вследствие деловых переговоров, предшествующих заключению договора.

Детальное рассмотрение указанных положений свидетельствует о том, что европейский законодатель в сфере преддоговорной ответственности отошел от традиционных правил европейского международного частного права. Коллизионная проблема в Европе традиционно решается в два этапа, первый из которых требует определения правовой природы отношения до применения соответствующей коллизионной нормы: предмет регулирования (правоотношение) должен быть определен через соответствующую категорию частного права (договорные отношения, вещные права, причинение вреда, семейные, наследственные отношения и т.п.). На втором этапе суды применяют соответствующую коллизионную норму в зависимости от категории правоотношения. Например, к отношениям, вытекающим из причинения вреда, применяется lex delicti, которым согласно ст. 4 Регламента "Рим II" является место причинения вреда, в то время как к договорным правоотношениям применяется lex contractus, которое определяется исходя из правил Регламента "Рим I".

Фактически европейский законодатель, дав внедоговорную оценку преддоговорным отношениям в европейском международном частном праве, выбрал договорную привязку для определения применимого права, а в случае невозможности ее использования предусмотрел привязки, используемые для регламентации деликтных обязательств, что говорит о компромиссном характере ст. 12 Регламента "Рим II".

Вместе с тем ст. 12 Регламента "Рим II" применяется только в случае отсутствия между контрагентами соглашения о применимом праве. Таким образом, Регламент "Рим II" наделяет стороны внедоговорных правоотношений правом выбора применимого права, что отражает современную тенденцию коллизионного регулирования к расширению сферы действия принципа диспозитивности.

Статья 14 Регламента "Рим II" предоставляет сторонам возможность выбора права, подлежащего применению к внедоговорному обязательству:

а) посредством соглашения, заключаемого ими после того, как произошел юридический факт, влекущий наступление вреда; или

б) посредством соглашения, свободно заключаемого до того, как произошел юридический факт, влекущий наступление вреда, если все стороны занимаются коммерческой деятельностью.

Данный выбор должен быть прямо выражен или определенно вытекать из обстоятельств дела и не наносить ущерб правам третьих лиц.

Здесь следует оговориться, что стороны, пользуясь автономией воли, могут подчинить свои преддоговорные отношения одной правовой системе, а договорные - другой.

Однако гораздо более сложная ситуация складывается в том случае, если стороны выбрали право разных государств для регулирования отдельных аспектов договора. Какое право будет тогда применяться в случае недобросовестного поведения контрагентов при отсутствии выбора права, которое регламентировало бы преддоговорную стадию коммерческих отношений? Регламент "Рим II" не содержит норм, разрешающих подобную ситуацию. По нашему мнению, здесь возможны три варианта:

1) применить нормы ст. 4 Регламента "Рим I" о праве, подлежащем применению при отсутствии выбора сторон;

2) подчинить преддоговорные отношения праву, которое стороны выбрали для регламентации действительности договора, ввиду довольно тесной связи между действительностью договора и преддоговорной ответственностью, о чем уже упоминалось выше;

3) применить п. 2 ст. 12 Регламента "Рим II", поскольку на основании договорной привязки определить подлежащее применению право невозможно.

В европейском праве применительно к преддоговорным отношениям выделяют две коллизионные привязки - lex contractus finalis (право заключенного договора) и lex contractus putativus (право предполагаемого договора). Lex contractus finalis применяется при наличии факта заключения договора, в силу недобросовестного поведения стороны (обмана, принуждения, непредставления необходимых сведений) признанного недействительным. Таким образом, lex contractus finalis, как отмечалось выше, может быть определено на основании права, избранного сторонами для регулирования своих отношений. В этом заключается его существенное отличие от lex contractus putativus.

Lex contractus putativus применяется в случае, когда договор так и не был заключен, например вследствие недобросовестного прекращения переговоров или отзыва оферты. Здесь следует обратить внимание на следующее. Такое предполагаемое право не может быть результатом применения правовой системы, выбранной сторонами и обозначенной в проекте договора, который, по сути, был отклонен. В указанной ситуации отсутствие выбора права по соглашению сторон очевидно.

Несомненно, выделение самостоятельной коллизионной нормы, регулирующей преддоговорные отношения, является серьезным шагом на пути создания единого европейского экономического пространства. Вместе с тем в литературе отмечаются не только достоинства ст. 12 Регламента "Рим II" (среди которых устранение неопределенности, которая возникла бы в случае применения lex delicti; отсутствие необходимости разделения применяемого статута: например, и для определения действительности договора, и для разрешения преддоговорного спора применяется одна правовая система; предоставление надлежащей защиты слабой стороне договора), но и недостатки.

В частности, как отмечалось выше, возникают трудности при определении права, подлежащего применению к преддоговорным отношениям в случае подчинения сторонами отдельных аспектов договора различным правовым системам. Отмечается и отсутствие в п. 2 ст. 12 Регламента "Рим II" перечня обстоятельств, на основании которых право не может быть определено исходя из договорной привязки (п. 1 ст. 12), что также может неблагоприятно отразиться на формировании единообразной судебной практики. Другими учеными отмечается дискуссионность и сложность определения случаев, которые соответствуют culpa in contrahendo. Так, согласно одной точке зрения culpa in contrahendo может включать убытки, причиненные только в процессе переговоров, в то же время отдельные авторы указывают и на возможность возмещения убытков, обнаруженных после заключения договора, таких, как скрытые дефекты.

Вместе с тем необходимо отметить безусловные успехи унификации правового регулирования обязательств, возникающих вследствие деловых переговоров, в рамках Европейского союза. Прежде всего это относится к выработке единого подхода к определению правовой природы таких отношений, который последовательно нашел отражение и в Регламенте "Рим II".

Предоставление сторонам переговорного процесса возможности самостоятельно определять право, подлежащее применению к их преддоговорным отношениям, соответствует современным тенденциям развития международного частного права в сторону расширения автономии воли сторон. При отсутствии такого выбора Регламент "Рим II" предусматривает специальное коллизионное регулирование, которое учитывает интересы сторон.

Еще одним актом международной унификации, в котором нашли отражение нормы, регламентирующие порядок определения права, подлежащего применению к преддоговорным отношениям, являются Гаагские принципы о выборе права, подлежащего применению к международным коммерческим договорам (далее - Гаагские принципы). Состоящие из 12 статей Гаагские принципы посвящены реализации принципа автономии воли сторон при выборе права, применимого к договору. Это первый акт негосударственный унификации, направленный на создание единообразных коллизионных норм. Кроме того, Гаагские принципы являются единственным актом негосударственной унификации, который получил законодательное закрепление. Так, Законом Парагвая от 14 января 2015 г. № 5393 "О праве, подлежащем применению к международным коммерческим контрактам" Гаагские принципы были имплементированы в национальное законодательство.

Согласно подп. "g" п. 1 ст. 9 Гаагских принципов в сферу регулирования права, избранного контрагентами, включены и преддоговорные обязательства. Как следует из комментария к Гаагским принципам, право, избранное сторонами для регулирования договора, подлежит применению к правам и обязанностям сторон в процессе переговоров, а также к ответственности сторон, возникающей, например, из неисполнения взятых на себя обязательств на преддоговорной стадии. Кроме того, до заключения основного договора стороны вправе выбрать право, подлежащее применению к переговорным отношениям, и, как следствие, к преддоговорной ответственности, возникающей, например, в результате неожиданного прекращения таких переговоров.

Таким образом, правовое регулирование преддоговорных отношений все чаще в той или иной степени становится предметом международной унификации, что свидетельствует о признании значимости преддоговорного этапа при заключении коммерческих сделок. Тенденцию развития неофициальной унификации транснационального права можно рассматривать как наиболее оптимальный способ саморегулирования хозяйствующими субъектами своих отношений. В связи с этим представляется целесообразным разработать типовое соглашение, например в рамках Международной торговой палаты, которое служило бы для контрагентов ориентиром в части регламентации их прав, обязанностей и ответственности на преддоговорной стадии, а также содержало положения о праве, подлежащем применению к таким отношениям, и органе, компетентном рассматривать преддоговорный спор.

Далее – 4. Коллизионное регулирование преддоговорных отношений в Гражданском кодексе РФ