Внедоговорные обязательства в международном частном праве

Внедоговорные обязательства в международном частном праве

 

Глава 4. ОБЯЗАТЕЛЬСТВА, ВОЗНИКАЮЩИЕ ИЗ НЕДОБРОСОВЕСТНОГО ВЕДЕНИЯ ПЕРЕГОВОРОВ О ЗАКЛЮЧЕНИИ ДОГОВОРА, В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ

1. Основные положения, касающиеся доктрины culpa in contrahendo

Culpa in contrahendo (лат.) - вина при переговорах.

Существуют три основополагающие работы по преддоговорной ответственности, которые некогда задали вектор развития этого института: "Culpa in contrahendo..." Р. фон Иеринга (1861); работа "О периодах, предшествующих договору, и об их научной конструкции" (1906) итальянского цивилиста Г. Фаджеллы и продолжающая мысли Фаджеллы статья Р. Салейя "De la responsabilite precontractuelle". Если Р. Иеринг ограничивался проступками непосредственно при заключении договора, то труд итальянского автора распространил применение данного института на стадию переговоров и, по сути, именно им была введена идея преддоговорной ответственности как таковая, а француз обосновал этот институт с позиции внедоговорной ответственности.

Согласно теории Р. Иеринга, если абстрактно сформулировать некую обязанность, нарушение которой влечет ответственность за culpa in contrahendo, то это будет обязанность заключать недействительные договоры так, чтобы о недействительности знала или должна была знать другая сторона, когда об этом знает или должна знать сторона, признаваемая виновной.

Концепция Р. Иеринга основывается на мысли о том, что, несмотря на отсутствие заключенного контракта, стороны уже на стадии переговоров вовлечены в некоторого рода правовые отношения. Их обязательства коренятся в принципе добросовестного поведения и обязанности оказания должной заботы, которые требуются от сторон не только в процессе исполнения договорных обязанностей, но также и в процессе переговоров и формулирования условий контракта.

В основе теории Г. Фаджеллы лежат три положения: во-первых, это разграничение отдельных стадий преддоговорного этапа; во-вторых, это признание безусловного права на прекращение переговоров или отмену предложения или, другими словами, полной автономии воли контрагентов вплоть до установления конкретных договорных отношений; в-третьих, это сочетание принципа автономии воли сторон с принципом ответственности в случае прекращения переговоров или отмены предложения, с признанием наличия этой ответственности в зависимости от конкретного случая на каждой стадии преддоговорного периода.

Как указывает Г. Фаджелла, сам факт вступления в переговоры знаменует собой событие, которому следует придать юридическое значение, с которым право, безусловно, должно считаться. Так, "чувство житейской справедливости подсказывает нам, что тот, кто принял на себя инициативу заключения известной сделки и таким образом вступил в юридические отношения с другим лицом, уже не может самовольно и безнаказанно прервать эту установившуюся между договаривающимися лицами связь".

Возможность прекращения переговоров допускается только в том случае, если оно оправдывается чисто экономическими мотивами, во всех же остальных случаях отказ от продолжения переговоров является актом самовольным, возможным, конечно, с точки зрения полной автономии воли, но, безусловно, влекущим за собой ответственность.

Основой ответственности служит гарантия, которая дается одной договаривающейся стороной другой в справедливом и добросовестном ведении переговоров. Вместе с тем если одна из сторон осуществляет материальные затраты на исследования и разведки с целью вступить в юридические отношения с другой, которая ее на эти действия не только не уполномочивала, но и уклонялась от всяких предварительных соглашений, то, очевидно, в данном случае не может быть речи об ответственности, поскольку отсутствует причинная связь между отказом вступить в предварительные переговоры и ущербом, причиненным этим отказом лицу, предлагающему сделку. Таким образом, для признания самого факта преддоговорной ответственности необходимо установить причинную связь между понесенным имущественным ущербом и добровольным согласием на вступление в юридические отношения.

Степень ответственности при этом должна усиливаться по мере перехода от одной стадии преддоговорного процесса к другой. Например, поскольку уверенность контрагента в заключении договора оправданно растет, он может отклонять все последующие предложения третьих лиц. В данном случае если сторона, по чьей инициативе он вступил в переговоры, по каким-либо соображениям отступится от своего предложения, то ответственность должна выражаться в возмещении не только действительно произведенных потерпевшей стороной расходов, но и известных ожидаемых ею выгод.

Впоследствии концепции Р. Иеринга и Г. Фаджеллы нашли отражение в законодательстве европейских государств. Так, концепция Р. Иеринга о преддоговорной ответственности, пусть и в модифицированном виде, была воспринята в законодательстве Германии, где характеризуется как договорная. В то же время в большинстве европейских государств преддоговорная ответственность считается деликтной.

Сказанным объясняется и отсутствие самостоятельного коллизионного регулирования преддоговорных отношений и, в частности, отношений, возникающих вследствие недобросовестного ведения переговоров о заключении договора. В случае определения договорной природы преддоговорных отношений подлежит применению договорная коллизионная привязка, в ином случае - предусмотренная для деликтных обязательств (подробнее см. в гл. 1).

Вместе с тем представляется, что применение договорной коллизионной привязки лишает стороны возможности самостоятельно регламентировать свои преддоговорные отношения, в частности, ввиду невозможности выбора права, которое подлежало бы применению к их переговорным отношениям, поскольку они ограничены тем правом, которое выбрали для регулирования договорных обязательств.

В России институт преддоговорной ответственности долгое время оставался за рамками правового регулирования. Тем не менее отдельными учеными при изучении вопроса о порядке заключения договора поднимался вопрос и о природе преддоговорной ответственности. Так, О.Н. Садиков был, пожалуй, в числе первых, кто в новейшей истории российской цивилистики в своей работе обратился к проблематике преддоговорной ответственности и попытался дать ее квалификацию. В своей статье, посвященной соотношению недействительных и несостоявшихся сделок, характеризуя природу преддоговорной ответственности, он отмечает, что "предпочтение следует отдать деликтной ответственности, поскольку до совершения договора его предполагаемые участники взаимными обязательствами не связаны (налицо несостоявшаяся сделка) и применение норм о договорной ответственности было бы лишено формально-юридических оснований".

Указанная точка зрения, однако, является не единственной. В российской науке до сих пор не сложилось единого мнения относительно правовой природы преддоговорной ответственности и порядка возмещения преддоговорных убытков. Однако необходимо сказать, что отдельные предложения О.Н. Садикова впоследствии нашли отражение в российском законодательстве. Введение в ГК РФ института преддоговорной ответственности по принципу culpa in contrahendo предлагалось, в частности, в Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации (далее - Концепция). Так, в п. 7.7 разд. V Концепции была отмечена необходимость включения в ГК РФ специальных правил о преддоговорной ответственности (culpa in contrahendo) в целях предотвращения недобросовестного поведения на стадии переговоров о заключении договора для отношений, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности; а в п. 2.11 разд. VIII Концепции - создание соответствующего коллизионного регулирования.

По итогам длительных дискуссий Федеральным законом от 30 декабря 2012 г. № 302-ФЗ "О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" в российское законодательство был введен принцип добросовестности, а Законом № 260-ФЗ - норма о праве, подлежащем применению к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестного ведения переговоров о заключении договора (ст. 1222.1). 8 марта 2015 г. Федеральным законом № 42-ФЗ "О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации" в российское законодательство была также введена материальная норма о преддоговорной ответственности (ст. 434.1).

В то же время, в отличие от большинства европейских государств, где концепция преддоговорной ответственности давно сформировалась в теории и нашла отражение в правоприменительной практике, в России концепция culpa in contrahendo только начинает занимать свою нишу в сфере гражданско-правового регулирования, что, разумеется, должно происходить при непосредственном участии специалистов ведущих научных центров.

Далее – 2. Коллизионное регулирование обязательств, возникающих из недобросовестного ведения переговоров о заключении договора, в законодательстве зарубежных стран